9 мая страна отметила День Победы – светлый весенний праздник, с непременным поминанием погибших родственников и друзей. Праздник этот – семейный. Именно через семью каждый из нас чувствует свою причастность к судьбе нашей великой страны.

Накануне Юрий, муж моей двоюродной сестры Ольги, человек основательный, интересующийся историей, прислал семейную фотографию, мол, Ольга, по причине малолетства, мнгих там не знает, а ты посмотри. 

Фотография первой половины 1960-х годов. К моему деду Ефиму Кузьмичу (он и брат Николай жили тогда в Тюмени) приехали из европейской части России их родные братья – Никифор и Арсений. 

У Арсения Кузьмича на лацкане пиджака, как сейчас помню, был орден Ленина – приглядитесь к фотографии, он там есть. Кинулся в Интернет уточнять, когда и за что получен – да куда там! Нужен как минимум навык, а главное – время. История – дело кропотливое… 

Помог Юрий. Он подогнал сохранившуюся у деда Ольги, Николая Кузьмича, послевоенную фотографию, на которой Арсений Кузьмич, что называется, во всей красе: с капитанскими погонами и орденом Ленина. Рядом женщина, по-видимому, жена. Имени ее, к сожалению, не знаю. 

Вместе с мужем она приезжала в Тюмень. Гости были нарасхват, останавливались у нас всего на один день. 

Зато Интернет сразу выдал мне наградную историю дяди Михаила, старшего брата моего отца, Бориса Ефимовича. История напечатана в городской газете «Тюменский курьер» и потом разлетелась по Интернету – «мировая паутина» весьма восприимчива к интересным для широкой публики вещам: 

«Шильников Михаил Ефимович, годы жизни: 1919–1974. 

Родился в д. Сартово Нижнетавдинского района (по др. данным – в Кировской области). Призван в армию Тюменским ГВК в 1939 году, после артиллерийского училища направлен на Дальний Восток. 

Переведен на 1-й Украинский фронт. Гвардии лейтенант, командир взвода 45-мм пушек 14-го гвардейского Ченстоховского ордена Кутузова 3 ст. стрелкового полка 14-й гвардейской Винницкой ордена Ленина Краснознаменной стрелковой дивизии им. Яна Фабрициуса». 

«В наступательном бою в районе населенного пункта Рункендорф 1 марта 1945 года противник, сосредоточив силы, предпринял ожесточенные контратаки танков и пехоты. Тов. Шильников, несмотря на сильный огонь, выдвинул орудия вперед и, корректируя огонь, уничтожил танк противника, контратакующий наши подразделения, подавил 4 пулеметных точки, в результате чего отражены 2 ожесточенные контратаки противника…» (Из наградного листа). 

«Боевые награды: орден Отечественной войны I степени, медаль «За освобождение Праги». После войны работал помощником машиниста в локомотивном депо ст. Тюмень». 

Выкатить вперед «сорокапятки» – и хлопнуть из них, корректируя огонь, танк! Причем, согласно статуту ордена Отечественной войны, это должен быть танк тяжёлый! Его броню «сорокапятка» в лоб точно не возьмет. Поэтому молодому лейтенанту Михаилу Шильникову пришлось выдвигать свои пушки вперед и вбок, дабы иметь возможность стрелять по бортам танков. Очевидно, дядька находился в авангарде этого отчаянного маневра. Он был физически силен, решителен, уважал себя и, видимо, на войне жил по принципу: делай, как я, – останешься жив! Прихватить при таком экстраординарном маневре еще и 4 пулеметные точки противника оставалось уже делом техники. А в технике дядька знал толк. 

Ну, это все мои домыслы. А вот орден Отечественной войны 1-й степени – факт непреложный. Вспомните фильм «Место встречи изменить нельзя», когда старший лейтенант Шарапов, увидев этот орден на груди у Фокса, впал в ступор. 

Орден магически действовал на настоящих фронтовиков. Он был настолько популярен, что при добрейшем Леониде Ильиче Брежневе, спустя три десятилетия после окончания войны, приняли решение дать его всем участникам боевых действий. И орден был обесценен. Это как звание академика в научной среде: есть академики РАН и есть академики десятков общественных академий. Разница между ними огромная, но и там, и там – академики. Академик – это звучит! 

На одной из послевоенных фотографий дядя Миша в форме капитана, с настоящим не юбилейным орденом Отечественной войны 1-й степени. Однако тогда он, в отличие от высшей награды Родины – ордена Ленина, на меня, школьника, впечатления не произвел. Сам же дядя Миша о своих воинских подвигах не рассказывал, хотя поводов и, главное, времени для этого было более чем достаточно. Моя мать Фаина Алексеевна умела классно готовить, поэтому и дед с женой, бабой Машей, и дядя Миша с супругой тетей Зоей предпочитали отмечать майские праздники у нас. 

Помню про Прагу. Иногда дядя Миша, неохотно откликаясь на просьбы хоть что-то рассказать о войне по случаю Дня Победы, говорил: «Так, как в Праге, нас нигде не встречали…». Натерпевшееся от фашистов местное население носило советских офицеров буквально на руках. Опасность представляли пражское гостеприимство и особенно винные подвалы: забежавший во время атаки туда на минуту предельно уставший солдат (авиация и крупные артиллерийские стволы по городу не работали, Прагу брала поддерживаемая танками и малокалиберной артиллерией пехота) мог, основательно глотнув из подставленного к бочке котелка, упасть и задохнуться. Задыхались многие, хотя офицеры старались за этим следить – и это, пожалуй, единственное более-менее светлое пятно в обрывочных воспоминаниях дяди Миши. 

Застолье обычно начиналось с поминания погибших – израненного в воздушном бою брата Анатолия Ефимовича, летчика, умершего не то по дороге в госпиталь, не то в самом госпитале где-то в Саратове – точно не знаю (деду прислали его награды). Судьба сына Николая Кузьмича, Ивана Николаевича, ушедшего на фронт со школьной скамьи, до сих пор неизвестна; много позже его имя было увековечено на одной из плит на площади Памяти в Тюмени. 

Начав за упокой, гости продолжали за здравие. Чем больше времени проходило после войны, тем короче становились поминальные тосты. Жизнь брала свое, мои родственники радовались постепенно налаживаемому нехитрому быту и наступившей весне. 

Сколько помню, красочных рассказов о подвигах не было. В редких воспоминаниях дяди Миши, как и в обрывочных – деда, прошедшего обе мировые, война – это тяжелая работа: пот, кровь, грязь и смерть. 

НА СНИМКАХ:  Арсений Шильников с женой; Михаил Шильников, общая семейная фотография, сделанная в начале 1960-х гг. 

Сергей ШИЛЬНИКОВ