Лауреаты «Золотой   маски» в Тюмени

В Тюменском драматическом театре начался фестиваль лучших российских спектаклей, лауреатов и номинантов премии «Золотая маска». Перед его открытием состоялась пресс-конференция, на которой присутствовали президент фестиваля «Золотая маска» Георгий Тараторкин, а также режиссер спектакля «Скрипка Ротшильда» Московского театра юного зрителя Кама Гинкас и актеры, занятые в постановке.

– Георгий Георгиевич, в фестивале примут участие три спектакля, можно ли подвести их под какой-то общий «знаменатель»?

– Этот проект существует уже много лет. Когда рухнула гастрольная жизнь, а она – неотъемлемая составляющая любого театра, у меня возникла идея показывать лучшие спектакли в разных городах России. К тому же уже в течение пяти лет мы возим постановки в Ригу и Таллин, завязываем отношения с Белоруссией и Израилем. Но поскольку нет серьезных гастролей, наезды-однодневки только портят зрителей. А те, кого обманули от имени театра, могут потом не прийти на встречу с подлинным театральным искусством. И, конечно, спектакли, которые мы привозим, дают представление о том, что сейчас происходит в театральном мире.

К беседе подключается народный артист России Валерий Баринов:

– Я однажды был членом жюри фестиваля и посмотрел порядка 80 процентов спектаклей, вышедших в тот год. Признаюсь честно, был разочарован. Мне очень не нравится тенденция последних лет, когда начинают зрителя запугивать. Причем не каким-то внутренним ходом, чтобы мурашки побежали по спине, а довольно примитивным способом. Во многих спектаклях через слово звучит мат, а я категорически против сквернословия на сцене, поскольку это для меня означает недостаток мастерства. Профессионализм – это когда зрители услышат мат, а на самом деле он не прозвучит. Мне очень интересны спектакли из провинции, я всегда жду, что именно там появится шедевр, но пока ничего не вижу. Сплошные потуги на современность и желание понравиться столичной публике.

Режиссер Кама Гинкас не согласился с актером:

– Оценивать спектакль с точки зрения, говорят там матом или ходят голыми, неприемлемо.

– Кама Миронович, вы ставите спектакли для московского ТЮЗа. Понятно, что к вам приходят и взрослые зрители, но как молодежь приучить к театру?

– Театр юного зрителя не совсем детский. Как понимает Генриетта Яновская, а вслед за ней и я, юным зрителем может быть кто угодно. Пока мы интересуемся в этой жизни разными вещами, мы молоды, а если тебе 15 лет, но ничего не интересует, то ты старый и по существу мертвый. Поэтому в нашем зале всегда смешанная публика. Театр – это вид общения, и ты слышишь импульсы, которые исходят от зрительного зала. Для нас чрезвычайно важно, как реагирует публика, как аплодирует. И мы очень хорошо различаем, вежливые ли это аплодисменты, восторженные, или предназначенные для звезд. Но главное, чтобы зритель ушел и еще несколько дней жил этим спектаклем. Зрители везде разные, и по тому, как они реагируют, мы что-то понимаем об этом городе или стране. А еще Валерий Баринов обязательно ходит на рынок, там тоже можно что-то узнать про город. (Валерий Баринов на самом деле был на Тюменском рынке и, похоже, даже что-то купил).

Когда на пресс-конференции Валерия Баринова спросили о спектакле, он ограничился одной фразой: «Удовольствие не обещаем, потрясение – гарантируем». Но зрители получили и удовольствие от игры Баринова. За полтора часа на сцене он прожил целую жизнь – циничный гробовщик Яков в начале спектакля и человек, осознавший все свои ошибки и даже пытающийся что-то исправить в конце. Живущий в захолустном городке гробовщик сильно переживал только по одному поводу – люди умирают не так часто, как ему хотелось бы. И он несет сплошные убытки. А еще он умудряется сочетать свою мрачную профессию с виртуозной игрой на скрипке. И все бы ничего, но и здесь его жутко раздражает флейтист Ротшильд, играющий в том же самодеятельном оркестре. Да настолько, что Яков при каждом удобном случае норовит сказать ему какую-нибудь гадость. Все бы так и продолжалось, если бы жена Якова Марфа не вздумала помирать. Тут он впервые за 50 прожитых лет словно заметил ее существование, а ведь все это время относился к ней, как к предмету мебели или, на худой конец, кошке. После ее смерти он словно открыл глаза и понял: его жизнь могла быть совсем другой. Он мог кем-то стать, лучше относиться к людям, а главное – не обижать жену. Ведь без своей Марфы он не смог прожить и двух дней. На смертном одре решил совершить благородный поступок – завещал свою скрипку Ротшильду.

Режиссер Кама Гинкас еще раз доказал, что Чехов всегда современен, и во многих сценах зрители узнавали реалии нашего времени. Люди все так же эгоистичны и нетерпимы, врачи равнодушны, сильные обижают слабых, ненавидя из-за пустяка. На сцене всего четыре актера, но они в красках оживили рассказ Чехова.

Перед спектаклем я встретилась для эксклюзивного интервью с народным артистом России Игорем Ясуловичем, сыгравшим Ротшильда.

– Игорь Николаевич, при вашей востребованности в кино вы никогда не расставались с театром.

– Я тридцать лет прослужил в театре киноактера и абсолютно сознательно выходил на сцену, хотя качество спектаклей не всегда было высокого уровня. Зато была прекрасная драматургия – Шекспир, Лопе де Вега. Я никогда не изменял театру в угоду кино, есть актеры, которым достаточно просто сниматься, а я без театра развиваться не мог.

– Сейчас вы можете отказаться от роли в театре, если она вам не нравится?

– Как-то так складывается в моей жизни, что предложения в театре всегда содержательные и интересные, в отличие от кинематографа. Там мне тоже временами везло на режиссеров, но в театре постоянно встречаются талантливые люди. И когда работаешь с режиссерами такого уровня, то соответственно поднимается и уровень задач, материала. Они позволяют поразмышлять о том, что происходит вокруг нас.

– Вы снимались у таких великих режиссеров, как Ромм. Как вам работается с современными режиссерами в кино?

– И сегодня есть очень интересные люди, которые четко знают, зачем они пришли в кинематограф, чего они хотят, и мы работаем на равных. Иногда они меня слушают, иногда я ведомый, так и возникает творчество. А порой бывает просто гонка, и такие сценаристы, которые пишут на коленке… Приходится идти на компромисс. И выход один – постараться все, что от тебя зависит, сделать достойно.

– Для многих поколений вы – актер из детских фильмов. Вам интересно работать для детей?

– Это очень дальновидный момент, когда ты работаешь в детском кино, то через много лет какой-нибудь солидный человек скажет: «Я вырос на ваших картинах». Значит, он меня помнит. К сожалению, сегодня детских фильмов почти не снимается, студия им. Горького влачит жалкое существование. А это очень важная область творчества, и мне очень тревожно, что сейчас у нас нет собственного детского кино.